Иран: от власти духовенства к военному захвату
После убийства верховного лидера и назначения его сына в Иране усиливается влияние Корпуса стражей исламской революции (КСИР), одновременно обостряется экономический кризис и растёт риск протестов.
Аналитики обсуждают возможность исторического перехода Ирана от теократической системы к той, где реальная власть принадлежит военным. Корпус стражей исламской революции (КСИР), изначально созданный в 1979 году для защиты революции, превратился в огромную экономическую и политическую империю. По оценкам, через свои аффилированные компании КСИР контролирует примерно половину нефтяных богатств Ирана, а также обширные интересы в строительстве, телекоммуникациях и экспортных отраслях на миллиарды долларов.
Эта трансформация назревала десятилетиями, но была резко ускорена войной с Израилем. С 28 февраля 2026 года в стране действует чрезвычайное положение, стратегическое и оперативное командование передано военным штабам и высшим генералам. Однако, как отмечает живущий в Германии аналитик Фарадж Саркохи, это не означает перехода к чистой военной диктатуре, поскольку сохраняется институт Велаят-е факих и духовенство.
После убийства верховного лидера Али Хаменеи в результате израильской атаки 28 февраля Совет экспертов Ирана — по сообщениям, под давлением КСИР — назначил его сына Моджтабу новым верховным лидером. Аналитики считают это решение отражением сдвига власти в сторону сил безопасности. Дамон Гольриц из Гаагского института геополитики назвал это поворотным моментом: «Назначение Моджтабы Хаменеи закрепляет реальность, в которой политические расчёты и баланс сил, а не религиозная легитимность, стали решающим фактором».
56-летний Моджтаба Хаменеи является священнослужителем, не занимавшим высоких религиозных должностей и не игравшим заметной роли в избирательной политике. Его связи с силовыми структурами восходят к ирано-иракской войне, когда он вступил в КСИР в 1987 году. С 2009 года он непосредственно координировал командиров и мобилизовал ополчение «Басидж» для подавления протестов. Гольриц утверждает, что реальная власть находится в руках Моджтабы и сети военных и силовых фигур, а не президента Масуда Пезешкиана.
Экономические данные рисуют тревожную картину. МВФ оценивает сокращение экономики Ирана в 2026 году примерно на 6% при инфляции 68,9%, что резко снизило покупательную способность наёмных работников. «Около 80% иранцев испытывают глубокое отвращение к этой системе», — сказал Гольриц. Массовые убийства мирных демонстрантов в январе 2026 года разрушили общественный договор между режимом и населением. Государственные учреждения ожидают новых восстаний, а организованные движения учителей, рабочих, студентов и женщин продолжают существовать.
Оба аналитика согласны, что режим в своей новой военно-религиозной форме больше не может управлять по-старому. Саркохи прогнозирует уступки в социальных вопросах, таких как обязательный хиджаб, при сохранении политического деспотизма. Гольриц в качестве желаемого сценария предлагает национальный диалог для примирения, но отмечает отсутствие широкой, заслуживающей доверия оппозиции. Старая модель управления — структурная коррупция, организованные репрессии, идеологическое принуждение — больше не действует. Аятоллы не исчезнут за одну ночь, но их политическая воля постепенно и неумолимо уходит в архивы истории.
