Дипломатическое наступление главы МИД Сирии Асаада аш-Шайбани меняет Ближний Восток
Министр иностранных дел Сирии Асаад аш-Шайбани за неделю посетил Ливан, Катар и встретился с лидерами США и Франции, добившись обещания исключить Сирию из американского списка спонсоров терроризма.

Министр иностранных дел Сирии Асаад аш-Шайбани стал центральной фигурой в дипломатической трансформации страны после падения режима Башара Асада в декабре 2024 года. Его интенсивная дипломатическая деятельность включала визиты в Ливан, Катар, Саудовскую Аравию и Францию, а также встречи с президентом США Дональдом Трампом и президентом Франции Эммануэлем Макроном.
В начале июля Шайбани посетил ливанский город Триполи, где его встретила огромная толпа сторонников. Два дня спустя он встретился с катарскими чиновниками в Дохе, а затем принял Макрона в аэропорту Дамаска – первого западного лидера после падения Асада. 8 июля вместе с президентом Ахмедом аш-Шараа он участвовал во встрече с Трампом на полях саммита НАТО в Турции, где Трамп вручил письмо о начале процесса исключения Сирии из списка спонсоров терроризма.
Карьера Шайбани началась в рядах повстанцев. В 2011 году он присоединился к «Фронту ан-Нусра», где познакомился с Шараа. Позже он стал главой политического бюро «Правительства спасения» в Идлибе, которым управляла группировка «Хайат Тахрир аш-Шам» (ХТШ). В 2023 году он встретился с журналистом FRANCE 24, демонстрируя попытки группировки отказаться от имиджа джихадистов.
Эксперты отмечают, что Шайбани обладает большей властью, чем любой министр иностранных дел Сирии при Асадах. Он был главным архитектором новой внешней политики, сочетающей прагматизм и сближение с Западом. Однако отношения с Израилем остаются напряженными – израильские силы расширяют оккупацию на юге Сирии, а мирные переговоры зашли в тупик.
Чтобы сбалансировать влияние Израиля, Шайбани посетил Москву в июле 2025 года и встретился с Владимиром Путиным, а позже Шараа также съездил в Россию. Это сближение вызвало неоднозначную реакцию в Сирии, но является частью прагматичной политики в условиях ограниченного пространства для маневра.


