Врач Апинис: выборы могут запускать в мозге механизмы, похожие на зависимость

Латвийский врач и публицист Петерис Апинис написал статью о психологическом и нейробиологическом влиянии выборов, проводя параллели с классическими формами зависимости.

Эйфория победителей и шок проигравших

По словам Апиниса, у победивших кандидатов и их сторонников в ночь выборов резко повышается уровень тестостерона и дофамина, что усиливает уверенность в себе и снижает тревожность, но одновременно может провоцировать высокомерие и потерю эмпатии к оппонентам. У проигравших, напротив, часто наблюдаются шок, апатия и утрата веры в демократические процессы — а для тех, чья политическая идентичность глубоко связана с личностью, поражение может ощущаться как личное унижение.

Сходство с азартными играми

Апинис сравнивает предвыборный период с механикой азартных игр: постоянная проверка новых рейтингов и новостей запускает тот же цикл дофамина и адреналина, что и «скроллинг» соцсетей или игровые автоматы. Хотя официальная медицинская классификация не признаёт «избирательную зависимость» как диагноз, по оценке автора, у 5–10% людей этот процесс может превратиться в компульсивную, труднo контролируемую потребность — с ростом толерантности, социальными последствиями и симптомами, напоминающими абстиненцию, после завершения выборов.

Связь с алкоголем

В статье упоминаются латвийские случаи, когда кандидаты в депутаты и другие политически активные люди замечены в состоянии алкогольного опьянения, включая один случай вождения в нетрезвом виде. Апинис выдвигает тезис, что интенсивная предвыборная борьба, поляризация и стресс могут способствовать росту употребления алкоголя — как способ снять тревогу, так и часть ритуалов празднования победы или переживания поражения.

Автор также приводит более серьёзные примеры из международной практики: после крайне поляризованных выборов в США психиатры сообщали о росте случаев тревожности и депрессии среди сторонников проигравших кандидатов, а также об отдельных случаях самоубийств, связанных с тем, что политическая идентичность была тесно связана с личным смыслом жизни.