Якобсон: Безопасность без жареного лука
Обозреватель Мари-Лиис Якобсон в своей колонке сожалеет, что реклама мяса и последовавшие дебаты превратили жареный лук в боевой клич, размывающий границу между солдатами противника и русскоязычными жителями.
Мари-Лиис Якобсон в своей колонке выражает сожаление, что из-за одной рекламы гриля возник новый символ. Жареный лук, по её словам, больше не просто вкусная еда – он стал боевым кличем.
В рекламе изображены двое мужчин в футболках с нашивками украинского флага, которые стоят у гриля, а на заднем плане поднимаются столбы дыма, напоминающие кадры с фронта. Слоган гласит: «Правильный гриль делает горький лук сладким». После публикации рекламы в соцсетях началась волна критики, к которой подключились и журналисты.
Якобсон вспоминает, что узнала символическое значение «лука» ещё в детстве: купола православных церквей имеют форму луковицы, а поскольку русские в основном православные, русских иногда в шутку называют луком. Она подчёркивает, что лук является стереотипным символом и маркирует русских как «других», но, в отличие от таких терминов, как «орки» или «ватник», никогда не был связан с насилием или агрессией.
Ссылаясь на социальную семиотику, Якобсон объясняет, что значения символов формируются в публичном пространстве и не являются фиксированными. Она сожалеет, что в результате рекламы и дебатов возник новый символ, и критикует утверждение о том, что такая образность неизбежна из-за войны в Украине. Война объясняет резонанс образа, но не то, почему его следует считать хорошим или ответственным.
В академической статье, опубликованной в журнале Nationalities Papers, исследователи Дженни Шульце и Юрис Пупченок различают три подхода к русскоязычному меньшинству в Эстонии и Латвии: секьюритизирующее исключение, секьюритизирующее включение и включение, не обоснованное угрозой. С начала полномасштабного вторжения России первый подход стал более заметным, однако авторы предупреждают, что выгоды для безопасности необходимо соизмерять с возможными издержками для социальной сплочённости.
Якобсон отмечает, что реклама мяса не является политикой национальной безопасности, но она участвует в том же смысловом поле, ещё больше стирая грань между солдатами агрессора, сторонниками войны и русскоязычными жителями Эстонии. Она призывает вести дискуссии о сложных вопросах – ограничении влияния враждебного государства, эстоноязычном образовании и влиянии институтов, поддерживающих агрессивную войну, – с как можно меньшим грузом враждебной символики.
