Латгальские сезонные рабочие: заработки на чужбине (конец XIX века – 1930-е годы)
Историк Владислав Малаховский описывает массовый сезонный отток латгальцев с конца XIX века до 1930-х годов, вызванный перенаселением и нехваткой земли.
Перенаселение и нехватка земли в Латгалии
После отмены крепостного права в 1861 году сельское население Латгалии быстро росло – примерно в 2,5 раза за два поколения, – при этом количество земли оставалось неизменным. В среднем в одном хозяйстве было 8–12 членов, тогда как в остальной Латвии – 3–4. Кроме того, существовала традиция равного раздела земли между всеми сыновьями, что дробило наделы. К третьему поколению многие хозяйства имели так мало земли, что прокормиться с неё было невозможно, и крестьяне стали уходить на заработки – в "бурлаки" (термин, заимствованный из русского языка, означавший сезонных рабочих).
Бурлаки отправляются в Россию
Первоначально латгальцы искали сезонную работу в других регионах Латвии, но в начале XX века главным направлением стал Санкт-Петербург, реже – Рига и Москва, где быстро растущая промышленность предлагала работу. Этому способствовала железная дорога Санкт-Петербург – Варшава, построенная в 1860 году и проходившая через Латгалию. Ежегодно на заработки уезжало более 10 000 латгальцев; к 1912 году в Петербурге сформировалась латгальская колония численностью около 8000 человек. Агенты разъезжали по латгальским приходам, нанимая рабочих за низкую плату для строительства железных дорог, рытья канав и других физических работ.
Заработки часто были скудными – иногда у бурлаков не хватало денег на обратную дорогу. Например, в 1911 году около 2000 латгальцев отправились на Дальний Восток строить Амурскую железную дорогу, но в 1912 году вернулась только половина: многие заболели, а у остальных просто не было денег на обратный путь.
Опасения по поводу утраты культуры и веры
Латгальская интеллигенция, в том числе Франц Кемп и Франц Трасун, выражала беспокойство по поводу размывания латгальской культуры и католической веры. Кемп писал, что молодое поколение, уезжая в Россию и оставаясь там надолго, подвергается нивелирующему влиянию великого русского народа. Это проявлялось в ослаблении католицизма, проникновении русизмов в язык, одежду и употребление алкоголя. Газета "Drywa" иронично отмечала, что некоторые бурлаки возвращаются с блестящими зубами и красными русскими рубашками, а если и есть деньги, то они пропиваются.
Межвоенный период: продолжение и перемены
Перенаселение в Латгалии сохранялось и после обретения Латвией независимости. В 1920-е годы ежегодно из Латгалии выезжало более 20 000 наёмных рабочих, что составляло около 12% всех сельскохозяйственных рабочих в стране. Около 8000 из них не возвращались, оседая на постоянное жительство в остальной Латвии. Латгальских рабочих можно было нанять примерно на 30% дешевле, чем рабочих из других регионов, поэтому их активно вербовали агенты из Видземе, Курземе и Земгале.
В сельскохозяйственный сезон многие латгальские крестьяне бросали свои маленькие хозяйства, оставляя их в запустении. Это вызвало дискуссии даже в Сейме – в 1924 году обсуждался законопроект о регулировании рабочего времени для сельхозрабочих, но он не был принят. Дебаты выявили разное отношение: одни депутаты говорили об эксплуатации латгальцев, другие утверждали, что они возвращаются с накопленными деньгами и опытом.
Положительные аспекты
Несмотря на трудности, многие латгальские сезонники со временем приобрели новые навыки, став квалифицированными мастерами и промышленными рабочими. Те, кто возвращался, привозили не только деньги, но и опыт ведения хозяйства из более богатых регионов, который можно было применить на своей земле.
