Волна самоубийств в межвоенной Латвии: от романтических трагедий до экономического давления

В межвоенный период количество самоубийств в Латвии было настолько велико, что газета «Madonas Ziņas» в 1930 году назвала это «чумой самоубийств». Официальная статистика показывает, что в 1926 году покончили с собой 484 человека, в 1927 году – 550, а в 1928 году – уже 633. В 1930-х годах показатели немного снизились, но оставались высокими. Для сравнения: в 2022 году в Латвии было зарегистрировано 223 самоубийства – примерно вдвое меньше.

Данные полиции за вторую половину 1920-х годов раскрывают причины: 14% самоубийств были совершены из-за болезней, столько же – по романтическим причинам, 12% – из-за семейных разногласий и 11% – из-за финансовых или рабочих проблем. Однако примерно в половине случаев причина так и не была установлена. По национальности среди самоубийц преобладали латыши, за ними следовали русские, немцы и евреи. Большинство не состояли в браке, а мужчины кончали с собой в полтора раза чаще женщин – в отличие от сегодняшнего дня, когда это соотношение составляет 5:1.

Самым распространённым способом было повешение, затем отравление мыльным камнем, реже – стрихнином или цианидом (этот метод чаще использовали женщины). На третьем месте – огнестрельное оружие, затем прыжки из окон, перерезание горла (почти исключительно мужчины) и бросание под поезд.

Латвия была не единственной страной с этой проблемой. В начале 1930-х годов на 100 000 жителей в Латвии приходилось 17–18 самоубийств – аналогично Франции и Дании. Рекордные показатели были в Венгрии и Австрии (примерно 34–36), а в Эстонии – 28. Напротив, в Литве, возможно, из-за католических традиций, было только 6 самоубийств на 100 000. Ещё ниже были показатели в Испании (4) и Греции (2).

Газеты регулярно публиковали истории о трагической любви. В 1925 году в Тадайки молодой рабочий Эрнест застрелил 18-летнюю Анну, а затем повесился. В ту же Янову неделю произошло ещё пять самоубийств и одна попытка. В 1939 году в Даугавпилсе отвергнутый жених Язепс застрелил свою избранницу Марию и себя. В 1925 году Кристина Бакмане, вдова политика Зигфрида Анны Мейеровица, застрелилась через четыре месяца после смерти мужа, оставив в дневнике обещание последовать за ним. В 1932 году поэтесса Аустра Скуиня утопилась в Даугаве из-за депрессии, вызванной несчастной любовью и употреблением наркотиков.

Экономические проблемы и стыд также приводили к самоубийствам. В 1937 году санитарный инспектор Теодор Дейч застрелил жену, а затем себя, после того как она растратила муниципальные средства. Другой бухгалтер, Николай Лаздиньш, застрелился после увольнения за взяточничество, демонстративно заказав себе гроб. Эти случаи отражают широкое социальное напряжение в межвоенной Латвии.