Матрешки и кокошники — русские ли они? Бывший директор Пушкинского музея привлекла внимание прокуратуры

18 июня искусствовед и бывший директор ГМИИ им. Пушкина Елизавета Лихачева дала интервью YouTube-каналу, в котором обсуждала образование и воспитание детей, но наибольшее внимание привлекли ее комментарии о русской культуре. Она утверждала, что многие символы, ассоциирующиеся с Россией, на самом деле заимствованы из других культур. Матрешка, по ее словам, произошла от «японской игрушки». Кокошник же придумали «художники эпохи модерна, позаимствовав головные уборы с итальянских картин XV века». Она также отметила, что часть русской классики, например «Война и мир», написана частично на французском языке.

Почти через три недели, 6 июля, представительница МИДа Мария Захарова в Telegram раскритиковала Лихачеву, назвав ее «псевдоинтеллектуальным ложным опенком» и заявив, что в «Войне и мире» французских слов менее четырех процентов. Она призвала общественность самостоятельно защищаться от таких заявлений.

В ответ на это Лихачева заметила, что если высокопоставленный сотрудник МИДа занят охотой на высказывания безработного искусствоведа, то, видимо, все враги уже побеждены.

Ее слова о кокошнике вызвали реакцию и среди оппозиционно настроенных россиян. Вышивальщица Ольга Василькова, находящаяся в политической эмиграции, записала видео, указав, что кокошники упоминаются в документах XVII века, а в музеях сохранились образцы XVIII и XIX веков. Она также выразила желание увидеть итальянские картины, на которые ссылалась Лихачева.

12 июля основательница музея «Русский кокошник» Владлена Гринблат заявила ТАСС, что с конца XVI века замужние женщины на Руси носили кокошники примерно в той форме, что видна на сохранившихся артефактах с конца XVII до начала XX века. Она назвала это «преступлением против культуры нации».

Наконец, 14 июля профессиональный доносчик Виталий Бородин сообщил, что подал жалобу в Генпрокуратуру с просьбой проверить высказывания Лихачевой на предмет дискредитации культурного наследия. Он заявил, что это уже не научная дискуссия, а удар по культурному коду и исторической памяти.