В Эстонии медработники сами решают проблему языкового барьера с пациентами

В системе здравоохранения Эстонии отсутствует структурированная и финансируемая служба перевода, из-за чего медицинским работникам приходится самостоятельно находить способы общения с пациентами, чей родной язык не эстонский, пишет исследователь Екатерина Маадла, опираясь на результаты своей докторской работы.

Опрошенные в рамках исследования медработники сходятся во мнении, что перевод письменных материалов критически важен: 90% респондентов назвали листки-вкладыши к лекарствам самым важным документом для перевода. Также важными считаются тексты о правах пациентов, формы согласия и руководства по лечению. Хотя для письменных переводов предпочтение отдаётся бюро переводов, опрошенные считают, что итоговый текст должны проверять и редактировать сами медработники.

Устный перевод — вопрос более сложный

В отношении устного перевода единого мнения меньше. Профессиональных переводчиков используют редко — чаще полагаются на коллег, администраторов, родственников пациентов или даже других пациентов. Это связано с тем, что, в отличие от полиции или судебной системы, устный перевод в здравоохранении Эстонии не финансируется, несмотря на требования директив ЕС.

Исследование выявило и различия между профессиями: медсёстры чаще полагаются на коллег, тогда как врачи предпочитают профессиональных переводчиков, особенно во время консультаций. Однако пожелания врачей часто остаются невыполненными, поскольку в Эстонии больше не готовят сертифицированных медицинских переводчиков — последняя соответствующая магистерская программа в Таллиннском университете закрылась три года назад.

Английский и русский — главные языки

Для письменных медицинских текстов чаще всего предлагается перевод на английский язык, за ним следует русский; в устном общении оба языка примерно одинаково важны. При этом часть медработников по историческим и политическим причинам выступает против указателей и надписей на русском языке, что создаёт напряжение между практической необходимостью и языково-политическими взглядами.

Маадла отмечает, что действующая политика здравоохранения Эстонии эту проблему не регулирует. Перевод не финансируется государством, за исключением адресной поддержки для лиц, получивших международную защиту, но и там остаётся неясным, кто и в каком объёме обеспечивает перевод. В результате нынешняя система держится в основном на доброй воле и импровизации отдельных медработников, что, по словам автора, не является ни надёжным, ни безопасным решением.

Проблема затрагивает значительную часть общества, включая десятки тысяч жителей Эстонии с ограниченным знанием эстонского языка — пожилых городских жителей, трудовых мигрантов, иностранных студентов и беженцев. Исследование рекомендует определить, какие документы и ситуации требуют перевода, распределить ответственность за его организацию и финансирование, а также разработать более широкую политику перевода.